— А… а что если я принесу письменное извинение? — рискнул предложить Кип.

— А что если вы отдадите мне все оставшиеся у вас материалы и будете считаться временно свободным от обязанностей?

— Вы не можете так со мной поступать! — Репортер, вскочив со стула, едва не подпрыгнул до потолка на толстых подошвах спортивных башмаков. — У меня контракт на два года! У меня…

— У вас, по вашему мнению, отличная публикация, и я рекомендую вам потратить следующие полтора месяца на то, чтобы внимательно ее прочитать, — властно перебил его Дэн. — И еще во время этого отпуска прослушайте курс в институте повышения квалификации. — Дэн кивком указал репортеру на дверь. — А теперь принесите материал и убирайтесь.

Через две минуты мрачный как туча Халлен положил на ореховый письменный стол босса три толстые папки. Дэн этого не заметил — он угрюмо наблюдал за падавшим крупными хлопьями снегом за окном своего кабинета на десятом этаже.

Впервые за два года, что он проработал редактором отдела в «Ньюсмейкере», Дэн пожалел о том, что занял этот кабинет. Он снимал репортажи для теленовостей с пролетавшего над зоной боевых действий вертолета, прятался от партизанских отрядов в Сальвадоре и рисковал жизнью в Ливане, но только Кипу Халлену удалось довести его до того, что у него поднялось давление.

Дэн помассировал пальцами затылок, пытаясь снять напряжение. Он не сомневался, что за сегодняшний день у него прибавилось седых волос. Он снова выругал про себя Райэна Гаскелла, своего заместителя, за то, что тот, отправившись на две недели в отпуск на Карибское побережье, оставил ему в наследство Халлена. Теперь вот Дэн будет вынужден разбираться в этой истории, а значит, все запланированные дела пойдут насмарку.

Резко крутанувшись в вертящемся кресле, Дэн снял телефонную трубку.